Рецензия на фильм "Меланхолия / Melancholia"

Фильмы Ларса фон Триера редко оставляют зрителя равнодушным, но «Меланхолия» занимает среди них особое место. Это не просто кино о конце света. Это тотальная, чувственная, почти тактильная синестетическая симфония о конце мира внутреннего — о всепоглощающей, экзистенциальной меланхолии, перед лицом которой физическая гибель планеты становится лишь логичным, почти ожидаемым финалом. Фон Триер создал, возможно, самый красивый фильм о депрессии и самой честную метафору для неё, превратив абстрактную планету «Меланхолия» в материальное воплощение душевной катастрофы.



Фильм чётко разделён на две части, названные именами сестёр: «Юстин» и «Клэр». Первая — это изматывающая, сюрреалистичная свадьба главной героини (потрясающая Кирстен Данст), которая проходит в роскошном, но душном поместье. Длинные, плавные, почти оперные кадры Свенда-Бента Серенсена фиксируют не радость, а медленное, неумолимое погружение Юстин в пучину её болезни. Она улыбается, пытается играть по правилам, но мир вокруг будто накрыт звуконепроницаемым колпаком. Её меланхолия — это не грусть, а физическая тяжесть, апатия, неспособность чувствовать что-либо, кроме гнетущей гравитации собственного существования. Роскошь, секс, карьера, даже любовь родственников — всё отскакивает от неё, как от стены. Свадьба превращается в ритуальное разрушение всех социальных конвенций, которое Юстин проводит с холодной, почти инопланетной отстранённостью.



И здесь на сцену выходит вторая часть, «Клэр». Если Юстин — сама болезнь, то Клэр (Шарлотта Генсбур, идеально передающая сдерживаемую истерику) — её панический, но всё ещё цепляющийся за норму свидетель. Она — воплощение «здорового» мира: она мать, хозяйка, она пытается контролировать, спасать, организовать. Именно Клэр с ужасом следит за приближением загадочной планеты Меланхолия, которая вышла из-за Солнца и, вопреки расчётам учёных, направляется к Земле. Её рациональный мир трещит по швам, пока мир Юстин, напротив, обретает чудовищную цельность.